К оглавлению

Дорогой субъект: что такое сексуальная объективация на самом деле

В то время, как индустрия развлечений методично эксплуатирует человеческую сексуальность, в феминистской литературе большое внимание уделяется проблеме объективации — восприятию женщины как бездушного инструмента для удовлетворения мужских потребностей. Удивительно, но согласно недавним психологическим исследованиям, не существует никакой линейной шкалы обесценивания женщины в восприятии мужчины, все как всегда гораздо сложнее — T&P перевели самое главное из статьи журнала Aeon.

В 2010 году в парижском Vogue появилась фотосъемка, которая вызвала большой резонанс во французском обществе: на развороте декабрьского выпуска были опубликованы снимки 9-летней девочки. Яркий макияж, вечернее платье, ювелирные украшения, туфли на высоком каблуке — все, что обычно присутствует на модных фотографиях, украшало юную модель по имени Тилейн Блондо. 84% респондентов опроса общественного мнения, проведенного французским агентством, посчитали эти снимки унизительными. Политик Шанталь Жуанно обратилась во французский парламент с докладом под названием «Против гиперсексуализации: новая борьба за равенство», в котором потребовала ограничения возраста участников конкурсов красоты 16 годами и старше.

В том же году Американская психологическая ассоциация опубликовала доклад, в котором, в частности, отмечается, что сексуальная привлекательность постепенно становится основным критерием в оценке людей. Сексуализация приводит к домогательствам и овеществлению (или объективации) человека, то есть игнорированию его способности управлять собственной жизнью. Овеществление в феминистской литературе определяется в том числе и как отрицание чужой автономии и субъективности: человек воспринимается как не способный на самоопределение и лишенный чувств. В глазах наблюдателя он или она превращается в объект — кусок мяса, не имеющий внутренней жизни. Но согласно недавним исследованиям, когда мы овеществляем кого-либо, мы не воспринимаем его как объект неразумный, скорее мы подразумеваем у него другой тип разума.

«Главное его открытие: мы можем прочувствовать боль или наслаждение другого человека в отличие от его способности абстрактно мыслить и планировать свои действия»

Большую часть дня мы проводим, гадая о мыслях других людей. Они могут думать о нас что угодно, но мы не способны напрямую ощутить их отношение. Курт Грей, помощник профессора в Mind Perception and Morality Lab Университета Северной Каролины, заинтересовался, как именно мы собираем и компонуем информацию, выстраивая ментальный образ другого человека. Главное его открытие: мы можем прочувствовать боль или наслаждение другого человека в отличие от его способности абстрактно мыслить и планировать свои действия. Иначе говоря, при объективации мы воспринимаем других людей как менее разумных, но более чувствительных.

Все получилось более или менее случайно. Грей проводил опрос, чтобы выяснить, какими моральными правами обладают роботы в глазах человека. Ничего нового или удивительного он не узнал: большинство опрошенных отказало искусственным организмам в тех правах, которые имеют люди. Что удивительно, при определении степени моральной ответственности психически неполноценного человека респонденты признавали, что он в меньшей мере отвечает за свои поступки, но сильнее чувствует боль и удовольствие.

В то же время Грей проводил другое исследование: испытуемым предложили 13 разных «персонажей» (человек, собака, робот и так далее) и попросили определить, насколько каждый из них способен чувствовать что-либо и насколько каждый способен себя контролировать. В процессе ученые обнаружили, что разные характеристики аккуратно классифицировались по двум признакам: опыт и способность к действию — или, по-другому, восприимчивость и компетентность. Дети и собаки, к примеру, определялись как чрезвычайно восприимчивые (к чувству голода, страха, боли) и некомпетентные (из–за ограниченной способности к самоконтролю и мышлению). Бог по результатам опроса оказался максимально компетентным, но бесчувственным. Здоровые взрослые люди отличались высокими показателями и той и другой характеристики. Грей понял, что оба исследования намекают на одно и то же: шкала нашей оценки разума другого человека не линейна, но обладает двумя измерениями.

В это же время другой ученый, экспериментальный философ Йелльского Университета Джошуа Кноб, исследовал схожие проблемы восприятия чужого разума. Согласно проведенному им опросу, люди с готовностью приписывают бестелесным корпорациям интеллектуальные способности вроде навыка принятия решений, но при этом отказывают им в обладании желаниями и способности чувствовать боль. Мы можем сказать, например, что какая-то компания собирается выпустить новый товар в январе, но никогда не скажем, что компания впадает в депрессию. Нами различаются как минимум две категории ума: способность абстрактного познания и способность получения субъективного опыта — то есть те же самые компетентность и восприимчивость. По Кнобу, главной причиной такого отношения стало отсутствие у корпораций тела, необходимого для физического ощущения и эмоциональных переживаний.

«Эта обратная связь восприимчивости и компетентности может проистекать из общей склонности человека встраивать события в рамки субъектно-объектных отношений: кто делает и с кем делают»

Отправной точкой совместной работы ученых стало предыдущее исследование Грея. В его эксперименте участникам показывали фотографию и короткое описание мужчины или женщины. Персонажи изображались либо в виде головы, либо в виде обнаженного торса. Последних воспринимали, соответственно, как обладающих меньшей компетенцией, но более восприимчивых к чувствам и эмоциям. Следующей ступенью стало определение границы, после преодоления которой люди полностью овеществляются, при помощи порнографических изображений: исходя из предыдущего опыта, логично было предположить, что при условии максимальной сексуализации человек в нашем восприятии становится бездушным объектом, тем самым куском мяса.

Для этого использовались снимки из книги «XXX: 30 Porn-Star Portraits», для которой Тимоти Гринфилд-Сандерс сфотографировал 30 порнозвезд: сначала одетых, затем обнаженных, но в одинаковых позах и с одинаковыми выражениями лиц. В ходе исследования выяснилось, что обнаженные порнозвезды кажутся людям менее компетентными и более восприимчивыми, чем одетые. На одном из снимков актриса была изображена в особенно сексуальной позе, и люди приписывали ей чувственную восприимчивость в еще большей степени. Предположительно, это было связано с концетрацией внимания наблюдателя на теле и связанных с ним удовольствиях. Объективация, как она понимается в традиционном смысле, так и не произошла.

Другое исследование Грея и Кноба было направлено на понимание того, как мы определяем, какими правами обладает другой человек и какую он несет ответственность за свои действия. Каждому испытуемому предлагали описания двух персонажей: Майкла, отличавшегося гипермобильностью суставов, 2 группой крови и нормальным пульсом, равным 80 ударам в минуту; и Джеффри, про которого известно только, что он запоминает имена, ассоциируя их с другими словами, и составляет мысленную карту маршрута, когда направляется куда-нибудь. По мнению людей, Майкл заслуживал меньшего осуждения, если уходил из ресторана, не заплатив по счету, но испытывал больше страданий при нападении на улице. Опрашиваемым Майкл казался более телесным, и потому менее компетентным и более восприимчивым. Фокус был смещен на его тело, и испытуемые больше думали о его восприятии чувственного опыта, включая боль.

Эта обратная связь восприимчивости и компетентности может проистекать из общей склонности человека встраивать события в рамки кто делает и с кем делают. Мы разделяем разум, размышляющий и планирующий действия, и разум, ощущающий последствия этих действий посредством тела. В нашем восприятии это не одно и то же: если ты обладаешь чем-то одним, то автоматически лишен другой части. Грей и его коллеги полагают, что современное понимание людей как интуитивных картезианских дуалистов, воспринимающих разум отдельно от тела, неверно. По их мнению, мы воспринимаем тело и часть разума, ответственную за ощущение, отдельно от другой части разума, ответственной за абстрактное познание. Соответственно, люди — это скорее платонические дуалисты, ведь Платон верил, что наши вечные умы были способны познавать идеальные формы до того, как были помещены в тела и были испорчены ими. Только в этот момент мы обрели чувственность и стали испытывать желания.

«Порнография — лишь конструкт, ассортимент сценариев, на которые часто опираются и которыми ограничиваются мужчины в восприятии эмоций своих партнеров»

Восприятие человека как тела, таким образом, не всегда приводит к овеществлению в буквальном смысле. Человек скорее дегуманизируется — превращается в чувственного зверя. Противоположностью такой анималистической дегуманизации становится дегуманизация механистическая: когда кажется, что человек лишен эмоциональной теплоты. Высоко компетентные люди, например, могут стать жертвами такого обращения. Последствия восприятия других как некомпетентных хорошо задокументированы: дискриминация, патернализм, насилие. Грей и его коллеги, кроме прочего, доказали, что и мужчины и женщины дегуманизируются противоположным полом в равной степени, но в нашей культуре женское тело получает гораздо больше внимания, и женщины чаще страдают от подобного отношения. Иногда бывает выгодно выглядеть восприимчивым человеком: в пример можно привести политика, чья выразительная телесность может придать ему облик более сердечного человека. Но также он может быть воспринят как восприимчивый и эмоциональный, и, таким образом, менее компетенетный. Чувствительность к боли другого человека, с другой стороны, может вызывать у наблюдателя чувство сверхзаботы по отношению к нему и, следовательно, желание ограничить его свободу: так, например, происходит в случае благожелательного сексизма.

Теоретики феминизма приложили немало усилий по изучению объективации — чаще всего, в контексте порнографии. Марта Нассбаум, профессор права и этики в Университете Чикаго, рассказывает, что в порнографии модели не изображаются как лишенные чувств, им могут приписываться какие угодно желания и ощущения. Но дело в том, что порнография — лишь конструкт, ассортимент сценариев, на которые часто опираются и которыми ограничиваются мужчины в восприятии эмоций своих партнеров. Вместо того, чтобы пытаться распознать их истинные желания, они защищают свои собственные желания-фантазии, часто включающие в себя желание другого человека быть использованным. Это напоминает объективацию рабов в книге «Хижина Дяди Тома»: белые рабовладельцы приписывают им любые эмоции кроме тех, которые они действительно испытывают.

Сексуализация, результат конкурсов красоты и современного медиа-ландшафта, ведет к тому, что девушки и женщины (а иногда и мужчины) дегуманизируются в глазах других людей, что в свою очередь приводит к тому, что как объектов му начинаем воспринимать самих себя. Самоидентификация, основанная на ценности собственного тела, ведет к расстройствам пищевого поведения, сниженной самооценке, депрессии и сексуальной стереотипизации. Если уж мы концентрируемся на собственных телах, то лучше акцентировать свое внимание на том, как они могут быть полезны в достижении наших собственных целей — будь то атлетические достижения, самовыражение посредством танца или уверенное и комфортное физическое существование в мире. Лучше быть субъектами для самих себя, чем для других.

Автор: